дней в районе элеватора будто все вымерло. Но вот ночью разведчики вновь слышат сопение паровоза, лязг буферов. Артиллеристы Винокурова без особого труда опять накрывают своим огнем любителей чужого добра. Теперь элеватор для оккупантов становится чем-то вроде ларчика с драгоценностями, ключи к которому потеряны...
Уже несколько часов кряду землю осыпает колючий дождь. Тут впору бы разжечь костры, обсушиться солдатам. Но из уст гвардии старшего лейтенанта Сои-на, прибывшего из батальона, срывается совсем иная фраза:
—  Братцы, да вы устроились, как у тещи в гостях. Навстречу ему, с усилием разминая застывшие ноги, идет щуплый офицер.
—  Батарея... смирно! — Кобылянский с трудом выговаривает слова; правая щека у него распухла, видно, простужены зубы.
—  Как себя чувствуете, Григорьевич? — перебивает Соин. Он не хочет, чтобы его предыдущую фразу приняли как насмешку. Ведь искренне сочувствует артиллеристам.— Да, вам не позавидуешь, ребята...— Садится на станину ближайшего к нему орудия,