его выводит голос Кашкарбаева:
—  Теперь осколочными....
—  Давай, аксакал! Карташев удивляется:
—  Какой же он аксакал, если без бороды?
—  Будет  тебе  борода,— уверяет   командир   орудия. Танк будто уперся в невидимую, преграду и замер.
Тут же начинает дымить.
—  Прикончили, товарищ гвардии старший сержант.— Кашкарбаев распрямляет уставшую спину, поводит угловатыми плечами. Длинные руки его дрожат, голубые жилки на висках, кажется, вот-вот выпрыгнут наружу.
—  Теперь бы кружку шубата.
—  А пушка-то без царапины,— спокойно отмечает Карташев.
—  Отбой! — командует Хаджиев и, обращаясь к Касимову, уточняет:
— Давай лошадей, будем сниматься.
Касимов бежит в тыл, а Елистратов с Карташевым начинают складывать снаряды в ящик. Тут только замечают, что накрапывает дождик.
—  Хоть бы предупредил о себе,— ворчит Елистратов.
Ему никто не отвечает. Собственно, чего же ждать в середине октября, если не дождя. Того и гляди, скоро морозы ударят.
Длительные, мучительно трудные бои завершаются прорывом