Прежде это слово хлестало по нервам, а ныне все ведут себя спокойно и уверенно. Разве что в глазах у людей появляются гневные блестки, а на скулах под кожей перекатываются желваки. Гвардии старший сержант Хаджиев порывисто сбрасывает с плеча плащ-накидку, идет к панораме. Кашкарбаев вовсе не собирается уступать ему место. «Сам управлюсь» — возражает он всем своим видом.
Хаджиев не настаивает. «У Ташбулата хватит выдержки дождаться, пока чудовище подставит борт»,— думает он ;о своем наводчике. А тот проворно, крутит маховик поворотного механизма, все плотнее приближает лицо к окуляру панорамы. И, наконец, нажимает на спуск. Почти в тот же миг пушка вздрагивает. Ели-стратов досылает очередной снаряд. А Карташев уже готов передать следующий. Бердикуль Касимов подтаскивает ближе ящик, протирает ветошью бронебойные. Хаджиев видит, как спокойно управляются номера расчета, и понимает, что это не только хладнокровие,— это и опыт, накопленный нечеловеческим трудом на дорогах войны.
Из раздумий